.. или же гордынею святых. Само собой разумеется, Ровуа - наш классный наставник - предостерегал нас против но..
По общему мнению, только ловкости Корецкого обязана Анна тем, что ее муж в течение двух лет ничег..
Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
Пред ней, как призрак роковой, С нагайкой, освещен луной, Готовый влезть почти в окошко. Стоит Монго, за ним Маешка. "Что это значит, господа? И кто вас звал прийти сюда? Ворваться к девушке - бесчестно!.." "Нам, право, это очень лестно!" "Я вас прошу: подите прочь!" "Но где же проведем мы ночь? 416 Мы мчались, выбились из силы..." "Вы неучи!"-"Вы очень милы!.."
"Чего хотите вы теперь? Ей-богу, я не понимаю!" "Мы просим только чашку чаю!"
"Панфишка! отвори им дверь!" Поклон отвесивши пренизко, Монго ей бросил нежный взор, Потом садится очень близко И продолжает разговор. Сначала колкие намеки, Воспоминания, упреки, Ну, словом, весь любовный вздор.
И нежный вздох прилично томный Порхнул из груди молодой... Вот ножку нежную порой Он жмет коленкою нескромной, И говоря о том о сем, Копаясь, будто бы случайно Под юбку лезет, жмет корсет, И ловит то, что было тайной, Увы, для нас в шестнадцать лет! Маешка, друг великодушный, Засел поодаль на диван, Угрюм, безмолвен, как султан. Чужое счастие нам скучно, Как добродетельный роман. Друзья! ужасное мученье Быть на пиру<...> Иль адъютантом на сраженье При генералишке пустом; Быть на параде жалонером Или на бале быть танцором, Но хуже, хуже во сто раз Встречать огонь прелестных глаз И думать: это не для нас! Меж тем Монго горит и тает.. Вдруг самый пламенный пассаж 447
Зловещим стуком прерывает На двор влетевший экипаж: Девятиместная коляска И в ней пятнадцать седоков... Увы! печальная развязка, Неотразимый гнев богов!.. То был N. N. с своею свитой: Степаном, Федором, Никитой, Тарасом, Сидором, Петром, Идут, гремят, орут. Содом! Все пьяны... прямо из трактира, И на устах - <-> Но нет, постой! умолкни лира! Тебе ль, поклоннице мундира, Поганых фрачных воспевать?.. В истерике младая дева... Как защититься ей от гнева, Куда гостей своих девать?.. Под стол, в комод иль под кровать? В комоде места нет и платью, Урыльник полон под кроватью... Им остается лишь одно: Перекрестясь, прыгнуть в окно... Опасен подвиг дерзновенный, И не сносить им головы! Но вмиг проснулся дух военный -- Прыг, прыг!.. и были таковы... Уж ночь была, ни зги не видно, Когда, свершив побег обидный Для самолюбья и любви, Повесы на коней вскочили И думы мрачные свои Друг другу вздохом сообщили. Деля печаль своих господ, Их кони с рыси не сбивались, Упрямо убавляя ход, Они <...'> спотыкались, 443 И леность их преодолеть Ни шпоры не могли, ни плеть. Когда же в комнате дежурной Они сошлися поутру, Воспоминанья ночи бурной Прогнали краткую хандру. Тут было шуток, смеху было! И право, Пушкин наш не врет, Сказав, что день беды пройдет, А что пройдет, то будет мило... Так повесть кончена моя, И я прощаюсь со стихами, А вы не можете ль, друзья, Нравоученье сделать сами?..
... Разбором их занимался он и впоследствии, когда оставил ученую службу. В то время, когда он разбирал эти архивы, дано было ему в 1842 г. по именному высочайшему повелению поручение сделать разыскание, не осталось ли потомков Козьмы Минина. Это было по следующему случаю: в 1836 году блаженной памяти император Николай Павлович, быв. в Нижегородском Спасопреображенском соборе, подошел к гробнице Минина, поклонился пред нею до земли и спросил губернатора: остались ли потомки Минина. Губернатор не мог дать положительного на это ответа, и государь приказал ему разыскать, нет ли потомков или родственников бессмертного спасителя России. Такое разыскание губернатор поручил полицмейстеру, как лицу, на обязанности которого по закону лежит отыскание всякого рода неизвестных лиц в городе. Года четыре отыскивал полицмейстер потомков Минина и, наконец, огромная родословная отправлена была в Петербург. Явилось множество потомков, рассчитывавших на щедроты государя: тут были и купцы, и мещане, и солдаты, и кантонисты, но не доставало одного - доказательства действительности их происхождения от Минина. Родословная была возвращена, разбор ее и продолжение разысканий поручено было Мельникову, как занимающемуся разбором архивов. Составленный по этому случаю разбор П. И. Мельников из официального переделал в литературную статью и напечатал в "Отечественных записках" 1842 г. Потомков же Минина он не мог отыскать по простой причине: единственный сын Козьмы Минина, стряпчий Нефед Кузьмич, умер бездетным, и пожалованные Минину имения были взяты на государя. Но занимаясь этим делом, П. И. Мельников открыл несколько совершенно новых сведений о Минине и вообще об эпохе 1612 года и в одной купчей крепости отыскал, что Минина звали не Кузьма Минин, а Кузьма Захарыч Минин-Сухорук.
["Москвитянин" 1850 г. N21 и 1852 г. N6.]
В 1844 году новый Нижегородский губернатор кн. М. А. Урусов пригласил П...
