Михаил Юрьевич Лермонтов. Исповедь --------------------------------------------------------------- М.Ю. Лермонтов. Собрание сочинений в двух томах. Том первый М., "Правда", 1988. Стр 260 - 279. Комментарии Ирины Сергеевны Чистовой. OCR "ЛИТ" сентябрь, 2001 по изданию: --------------------------------------------------------------- I День гас; в наряде голубом, Крутясь, бежал Гвадалкивир, И не заботяся о том, Что есть под ним какой-то мир, Для счастья чуждый, полный злом, Светило южное текло, Беспечно, пышно и светло; Но в монастырскую тюрьму Игривый луч не проникал; Какую б радость одному Туда принес он, если б знал; Главу склоня, в темнице той Сидел отшельник молодой, Испанец родом и душой; Таков был рок! - зачем, за что, Не знал и знать не мог никто; Но в преступленье обвинен, Он оправданья не искал; Он знал людей и знал закон... И ничего от них не ждал. Но вот по лестнице крутой Звучат шаги, открылась дверь, И старец дряхлый и седой Взошел в тюрьму - зачем теперь? Что сожаленья и привет Тому, кто гибнет в цвете лет? II "Ты здесь опять! напрасный труд!.. Не говори, что божий суд Определяет мне конец. Все люди, люди, мой отец... Пускай погибну, смерть моя Не продолжит их бытия, И дни грядущие мои Им не присвоить - и в крови, Неправой казнью пролитой, В крови безумца молодой, Согреть им вновь не суждено Сердца, увядшие давно; И гроб без камня и креста, Как жизнь их ни была свята, Не будет слабым их ногам Ступенью новой к небесам. И тень невинного, поверь, Не отопрет им рая дверь. Меня могила не страшит. Там, говорят, страданье спит В холодной вечной тишине, Но с жизнью жаль расстаться мне; Я молод, молод, - знал ли ты, Что значит молодость, мечты? Или не знал - или забыл, Как ненавидел и любил, Как сердце билося живей При виде солнца и полей С высокой башни угловой, Где воздух свеж и где порой, В глубокой скважине стены Дитя неведомой страны, Прижавшись, голубь молодой Сидит, испуганный грозой! Пускай теперь прекрасный свет Тебе постыл - ты слеп, ты сед, И от желаний ты отвык; Что за нужда? - ты жил, старик; Тебе есть в мире что забыть! Ты жил! я также мог бы жить! III Ты слушать исповедь мою Сюда пришел - благодарю; Не понимаю: что была У них за мысль? - мои дела И без меня ты должен знать - А душу можно ль рассказать? И если б мог я эту грудь Перед тобою развернуть, Ты, верно, не прочел бы в ней, Что я преступник иль злодей. Пусть монастырский ваш закон Рукою неба утвержден; Но в этом сердце есть другой, Ему не менее святой; Он оправдал меня - один Он сердца полный властелин; И тайну страшную мою Я неизменно сохраню, Пока земля в урочный час Как двух друзей не примет нас.
...
Поодаль человек среднего роста, в простой чумацкой свите с видлогою
стоял, опершись на батог4, и, насвистывая в пальцы, внимательно смотрел на
молодого безумца. Вид этого человека с первого взгляда не обращал на себя
внимания, но, всмотревшись пристальнее, ие скоро можно было отвести от него
глаза. Он стоял без шапки, которую сронил в толпе. Длинный оселедец
спускался с бритой его головы и закручивался около уха. Смуглое лицо,
правильные черты, орлиный нос, нагибавшийся над черными усами, и быстрые,
проницательные глаза обличали в нем ум, сметливость и хитрость, а широкие
плечи и грудь, крепкие, жилистые руки и богатырское сложение тела ясно
говорили о необыкновенной его силе. В движениях и поступках его, даже в
самом спокойном положении, видны были решительность и смелость. Ему казалось
от роду не более сорока лет, но или сильные страсти, или заботы побороздили
уже чело его морщинами. Он выжидал, пока роскошный молодой чумак, обходивший
в это время круг, с ним поравняется. "Здорово, Лесько",- сказал он гуляке,
когда наконец тот подошел к нему. "Ба! это ты, Кирьяк? давно, от самой
Умани, я с тобою не видался. Здорово, приятель, здорово!" - "Ну, как
поживаешь?"- "Как видишь: бью в свою голову, пью да гуляю".- "А волы?" -
"Всех распродал! Отец отпустил со мною тридцать пар-остался налицо вот этот
батог".- "Хорошо же ты отцу припрочиваешь на старость!"- "А, что будет, то
будет! Живу, пока звенит в кармане, а перестанет звенеть - тогда или под
красную шапку, или в удалую шайку".- "Дело вздумал! то есть: и в том и а
другом случае ты будешь спиною отвечать за голову..." Это истолкование
рассмешило стеснившуюся вкруг них толпу, и молодой чумак, не находя лучшего
ответа, сам рассмеялся.
"А ты, Кирьяк Максимович,- сказал он после короткого молчания своему
знакомцу,- каково чумакуешь? человек ты осторожный и даром копейки не
роняешь; я видел тебя в Умани на пятидесяти парах, и ты привез туда бог
весть сколько московских товаров! С тобою были лихие купчики: также любили
потешиться, как и я грешный!" - "Я и теперь с ними приехал; да переморил
своих бедных волов по этой слякоти и даю им отдых...
