Вот погоди, по доходу глядя, и тебя не забудем. Раззоренный. Так я кормить пойду. Бессудный. А ты не торопись, пущай у меня погостят п..
Девочка бессознательно пыталась отыскать в глазах отца то, что помоглобы ей понять происходящее. Но не нашла ничего. Отец наклонился и поцеловалее в губы. - А теперь иди, Нина...
Но виновата ли я сама в этом деле? Если бы мне, семнадцатилетней девчонке, с восьми лет сидевшей в четырех стенах и видевшей ..
Михаил Юрьевич Лермонтов. Исповедь --------------------------------------------------------------- М.Ю. Лермонтов. Собрание сочинений в двух томах. Том первый М., "Правда", 1988. Стр 260 - 279. Комментарии Ирины Сергеевны Чистовой. OCR "ЛИТ" сентябрь, 2001 по изданию: --------------------------------------------------------------- I День гас; в наряде голубом, Крутясь, бежал Гвадалкивир, И не заботяся о том, Что есть под ним какой-то мир, Для счастья чуждый, полный злом, Светило южное текло, Беспечно, пышно и светло; Но в монастырскую тюрьму Игривый луч не проникал; Какую б радость одному Туда принес он, если б знал; Главу склоня, в темнице той Сидел отшельник молодой, Испанец родом и душой; Таков был рок! - зачем, за что, Не знал и знать не мог никто; Но в преступленье обвинен, Он оправданья не искал; Он знал людей и знал закон... И ничего от них не ждал. Но вот по лестнице крутой Звучат шаги, открылась дверь, И старец дряхлый и седой Взошел в тюрьму - зачем теперь? Что сожаленья и привет Тому, кто гибнет в цвете лет? II "Ты здесь опять! напрасный труд!.. Не говори, что божий суд Определяет мне конец. Все люди, люди, мой отец... Пускай погибну, смерть моя Не продолжит их бытия, И дни грядущие мои Им не присвоить - и в крови, Неправой казнью пролитой, В крови безумца молодой, Согреть им вновь не суждено Сердца, увядшие давно; И гроб без камня и креста, Как жизнь их ни была свята, Не будет слабым их ногам Ступенью новой к небесам. И тень невинного, поверь, Не отопрет им рая дверь. Меня могила не страшит. Там, говорят, страданье спит В холодной вечной тишине, Но с жизнью жаль расстаться мне; Я молод, молод, - знал ли ты, Что значит молодость, мечты? Или не знал - или забыл, Как ненавидел и любил, Как сердце билося живей При виде солнца и полей С высокой башни угловой, Где воздух свеж и где порой, В глубокой скважине стены Дитя неведомой страны, Прижавшись, голубь молодой Сидит, испуганный грозой! Пускай теперь прекрасный свет Тебе постыл - ты слеп, ты сед, И от желаний ты отвык; Что за нужда? - ты жил, старик; Тебе есть в мире что забыть! Ты жил! я также мог бы жить! III Ты слушать исповедь мою Сюда пришел - благодарю; Не понимаю: что была У них за мысль? - мои дела И без меня ты должен знать - А душу можно ль рассказать? И если б мог я эту грудь Перед тобою развернуть, Ты, верно, не прочел бы в ней, Что я преступник иль злодей. Пусть монастырский ваш закон Рукою неба утвержден; Но в этом сердце есть другой, Ему не менее святой; Он оправдал меня - один Он сердца полный властелин; И тайну страшную мою Я неизменно сохраню, Пока земля в урочный час Как двух друзей не примет нас.
... Театр Островского занял и будет всегда занимать огромное место в литературе и на сцене. Мы хотим сказать, что и теперь уже этого одного театра и одной труппы все-таки не довольно, чтобы удовлетворять разнообразию вкусов любителей драматического искусства, которое не может и не должно, конечно, сосредоточиваться на одних только интересах русского нравоописательного жанра. Труппа, получившая одно исключительное нравоописательное направление, не дает уже артистов почти ни для никого другого репертуара. В ней нет даже исполнителей, например, для драм того же самого Островского. Где актеры для Шуйского, Самозванца, Марины, Минина? Их всех втянул в себя юмор типичных ролей купцов, мещан и т. д. обыденного великорусского быта. На сцене отвыкли говорить обыкновенным языком образованного общества. Явилась превосходная пьеса "Смерть Иоанна Грозного" графа Толстого - и талантливым артистам не удалось стать на высоту характеров героев и возвышенного тона характерного и в то же время реального языка этой блистательной драмы-хроники. От этого смешения родов, видов и жанра в труппе некоторые из артистов ее до сих пор находятся в каком-то фальшивом положении. Они - как будто лишние в труппе. Играют они в случайно появляющихся - не бытовых, большею частью крайне посредственных, нравоописательных комедиях - и потом исчезают опять надолго. Даже такой сильный талант, как г. Самойлов, появляется редко и будто случайно и только благодаря этой силе создает роли в бледных произведениях малоизвестных писателей. Он не подчинился исключительно школе Островского не на одной только силе таланта, но и потому еще, что он предшествовал ей, что принадлежит к прежней школе, ко времени Щепкина, Каратыгина, Мартынова и Сосницкого, и был уже готовым, законченным артистом до господства нравоописательной комедии - и таким же своеобразным остался и после нее...
