- Беги скорей на село, проси их ко мне, да не слушай никаких отговорок. - Я уж их звал, сударь, и они сейчас будут, - пробормотал сквозь зубы Андрей...
But when the fight was fought and won, And there was Peace as still as Death On everything beneath the sun. Just as I starte..
Прошло несколько мучительных минут. Отец тяжело вздохнул на всю комнату. Егорка выглянул сердито и сказал: - В лавочку, что ли, надо?..
И, что вы, господа! Волнение у стола между игроками.
3-й понтер
Да этак он загнет, пожалуй, тысяч на сто.
4-й понтер (в сторону),
Обрежется...
5-й понтер
Посмотрим.
Арбенин (встает)
Баста.
Берет золото и отходит, другие остаются у стола; Казарин и Шприх также у стола. Арбенин молча берет за руку князя и отдает ему деньги; Арбенин бледен.
Князь
Ах, никогда мне это не забыть... Вы жизнь мою спасли...
Арбенин
И деньги ваши тоже. (Горько.) А право, трудно разрешить, Которое из этих двух дороже.
Князь
Большую жертву вы мне сделали.
Арбенин
Ничуть. Я рад был случаю, чтоб кровь привесть в волненье, Тревогою опять наполнить ум и грудь; Я сел играть - как вы пошли бы на сраженье.
Князь
Но проиграться вы могли.
Арбенин
Я... нет!.. те дни блаженные прошли. Я вижу все насквозь... все тонкости их знаю, И вот зачем я нынче не играю.
Князь
Вы избегаете признательность мою.
Арбенин
По чести вам сказать, ее я не терплю. Ни в чем и никому я не был в жизнь обязан, И если я кому платил добром, То все не потому, что был к нему привязан; А - просто - видел пользу в том.
Князь
Я вам не верю.
Арбенин
Кто велит вам верить! Я к этому привык с давнишних пор. И если бы не лень, то стал бы лицемерить. Но кончим этот разговор... (Помолчав.) Рассеяться б и вам и мне не худо. Ведь нынче праздники и, верно, маскерад У Энгельгардта...
Князь
Да.
Арбенин
Поедемте?
Князь
Я рад.
Арбенин (в сторону)
В толпе я отдохну.
Князь
Там женщины есть... чудо. И даже там бывают, говорят...
Арбенин
Пусть говорят, а нам какое дело? Под маской все чины равны, У маски ни души, ни званья нет, - есть тело. И если маскою черты утаены, То маску с чувств снимают смело.
Уходят.
ВЫХОД ТРЕТИЙ
Те же, кроме Арбенина и князя Звездича.
1-й игрок
Забастовал он кстати... с ним беда...
2-й игрок
Хотя б опомниться он дал, по крайней мере.
Слуга (входит)
Готово ужинать...
Хозяин
Пойдемте, господа, Шампанское утешит вас в потере.
Уходят.
Шприх (один)
С Арбениным сойтиться я хочу... И даром ужинать желаю. (Приставив палец ко лбу.) Отужинаю здесь... кой-что еще узнаю И в маскерад за ними полечу. (Уходит и рассуждает сам с собою.)
СЦЕНА ВТОРАЯ
Маскерад.
ВЫХОД ПЕРВЫЙ
Маски, Арбенин, потом князь Звездич. Толпа проходит взад и вперед по сцене; налево канапе.
... С некоторых пор мосье Хамиль всегда ходил в серой джеллабе, чтобы не быть застигнутым в пиджаке, когда его призовет Господь.
Он посмотрел на меня и промолчал. Должно быть, посчитал, что я еще несовершенных лет и не должен знать. Мне в то время было лет семь, а может, и восемь, точно я вам не скажу, потому что не был датирован, – ну, это вы увидите потом, когда мы познакомимся поближе, если вы дадите себе такой труд.
– Мосье Хамиль, почему вы не отвечаете?
– Ты очень мал, а когда человек так мал, некоторых вещей ему лучше не знать.
– Мосье Хамиль, так можно жить без любви?
– Да, – сказал он и опустил голову, словно ему было стыдно.
Я разревелся.
Долгое время я не знал, что я араб, потому что никто меня не обзывал. Меня просветили на этот счет только в школе. Но я никогда не дрался, ведь бить человека всегда больно.
Мадам Роза родилась польской еврейкой, но много лет боролась за жизнь в Марокко и Алжире и потому знала арабский не хуже нас с вами. По тем же причинам она знала еврейский, и у нас дома часто на нем разговаривали. Большинство наших соседей черные. На улице Биссон есть три общежития для черных и еще два таких, где они живут племенами, как привыкли в Африке. По большей части это сараколе – этих больше всего – и тукулер [1], которых тоже хватает. На улице Биссон много и других племен, да только времени не хватит всех перечислять. Остальная часть улицы и бульвара Бельвиль заселена в основном евреями и арабами. И так до бульвара Гут д’Ор, а дальше начинаются французские кварталы.
Вначале я не знал, что у меня нет матери, и не знал даже, что ее полагается иметь. Мадам Роза избегала говорить об этом, чтобы не наводить меня на всякие мысли. Я не знаю, отчего я родился и как все это вообще произошло. Мой приятель Махут, он на несколько лет меня старше, сказал, что вся причина в гигиене. Сам-то он родился в Алжире, в Касбе [2], и только потом приехал во Францию. В Касбе тогда еще не имелось гигиены, и он родился, потому что там не было ни биде, ни питьевой воды – вообще ничего...
