- Беги скорей на село, проси их ко мне, да не слушай никаких отговорок. - Я уж их звал, сударь, и они сейчас будут, - пробормотал сквозь зубы Андрей...
here he sat for a while behind the great Parnell without for a moment forfeiting society's regard even in those early days when it was held as a prime article of faith by the world ..
В день своего появления на свет он уже, что называется, вышел в тираж. Есть страны, где люди доживают до глубокой старости: в Нейи-сюр-Сен стариками рождаются...
Любить! - смешно, как это слово Употребляю я с самим собою. Но я ей отомщу за гордый смех. Хотя б она была моей последней жертвой - Последней?.. Будто нету денег у меня, Чтобы купить еще на десять лет И больше отпущение грехов! Грехов! ха! ха! ха! ха! - на что оно годится Для тех, которые ему душой не верят? А я и без него умею обойтиться.
Входят с радостью толпой испанцы и ведут певца с гитарой.
Испанцы Вот мы певца пымали на дороге, Не хочешь ли послушать, он споет Про старину, про гордых наших предков; Не хочешь ли, почтенный патер?
Соррини (поглядывая на певца) Благодарю я вас, друзья мои. Нейдет Мне быть свидетелем мирских веселий И юности пиров гремящих. Сединам этим преклоняться должно в прахе Перед распятым, а не украшаться Венками радости. Не петь я должен, но Рыдать, моляся за грехи свои И ваши - ибо стадо с пастырем: едино!.. (Уходит, нагнувшись.)
5-й испанец (в сторону) Что ж! без тебя так нам еще вольнее.
3-й испанец Признаться, я не верю, чтоб у нас У каждого одни грехи с ним были. Мы делаем злодейства, чтобы жить, А он живет - чтобы злодейства делать!..
Певец Что ж мне вам спеть, ей-Богу, я не знаю!..
2-й испанец Ну полно, брат. Садись и начинай играть, А песни выльются невольно. Люблю я песни, в них так живо Являются душе младенческие дни. О прошлом говорят красноречиво И слезы на глаза влекут они; Как будто в них мы можем слезы возвратить, Которые должны мы были проглотить; Пусть слезы те в груди окаменели, Но их один разводит звук, Напомнив дни, когда мы пели Без горькой памяти, без ожиданья мук.
3-й испанец Ха! ха! ха! ха! разнежился опять... Опять понес ты вздор давнишний, Опять воспоминанья, черт бы с ними...
5-й испанец Баба!.
4-й испанец (показывает на певца) Тс, тс.
1-й испанец Он начинает!.. слушать!..
БАЛЛАДА Гвадьяна бежит по цветущим полям, В ней блещут вершины церквей; Но в прежние годы неверные там Купали своих лошадей. На том берегу, поклянусь, что не лгу, Хранимый рукой христиан, С чалмой и крестом, над чугунным столбом Стоит превысокий курган. Недалеко отсюда обитель была. Монахи веселой толпой, Когда наступила вечерняя мгла, За пир садились ночной. Вот чаши гремят, и поют, и кричат, И дверь отворяется вдруг: Взошел сарацин, безоружен, один -- И смутился пирующий круг. Неверный, склоняся челом, говорит: "Я желаю проститься с чалмой, Крестите меня, как закон ваш велит! Клянуся восточной луной: Не ложь, не обман, из далеких стран Привели меня к вашим стенам. Я узнал ваш закон, мне понравился он: Я жизнь свою Богу отдам!" Но монахи его окружили толпой И в сердце вонзили кинжал. И с золотом сняли алмаз дорогой, Который на шее сиял.
...
Она выпорхнула из магазина, как птичка, беззаботно и весело, как
ребенок, которому купили игрушку, - но это движение в одну минуту и без
резкого перехода сменилось у нее выражением до того строгим и холодным, что
ее нельзя было узнать. Мига этой перемены вы бы не уловили. Вы могли сказать
только, что перед вами выпорхнула птичка и что перед вами же стояла на
ступенях лестницы прекрасная, но строгая фигура женщины, с ресницами,
опущенными не от скромности, но от холодности, с нетерпеливым выражением на
бледных и тонких устах, вероятно потому, что человек, который шел за нею с
лестницы магазина и нес разные пачки, был слишком тяжел, чтобы следовать за
ней шаг за шагом.
- Боже мой - наконец! - сказала она почти с досадою.
- Сию минуту, сударыня, - отвечал лакей. - Эй ты, подавай, - закричал
он во все горло почти над ухом красавицы.
Она вздрогнула.
Извощичий возок медленно стал поворачивать.
В это время она рассеянно взглянула направо.
Чудак еще стоял перед окнами, по-прежнему сунувши руки в карманы.
При первом взгляде на него в глазах ее выразилось то смутное,
неопределенное чувство, которое овладевает нами, когда мы припоминаем себе
что-нибудь; но чувство это пробежало на ней мгновенно, как молния. В
полсекунды она уже была подле него.
- Виталин! - вскричала она.
Он вздрогнул и, узнавши ее в ту же, казалось, минуту, хотел сказать ей
что-то.
- Виталин, - повторила она с детскою радостью и, не давши ему
выговорить, завладела его левою рукою и повлекла за собою к карете.
Он не противился, но дружески пожал эту поданную ему маленькую и
бледную руку; больше еще, его неподвижность исчезла, он очень ловко помог ей
впорхнуть в карету, влез за нею и захлопнул дверцы...
