.. Чтоб в Думе поп воссел писать свои решенья, Чтоб чернокнижием звалося просвещенье, И родины краса, боярин молодой, Дрался, бесчинствовал, кичился пред жено..
дочь моя милая, хорошая и пригожая, привезу я тебе таковой венец; знаю я за морем такого человека, который достанет мне таковой венец; а и есть он у одной королевишны зам..
Вскоре должны были они познакомиться и с Вилусией: когда в VIII в. до н. э. будет создаваться "Илиада", холм Гиссарлык будет покрыт развалинами и ..
Иду через кладбище, Среди которого стояла церковь Забытая, с худыми окнами. Мы слышим детский плач - и на крыльце Находим бедного ребенка - то был ты; Я взял тебя, принес домой - и воспитал. (Насмешливо.) Но для чего тебя там положили, И кто родители твои - Бог знает! А я так не хочу и знать: да, да!
Фернандо (пораженный) (про себя) Так, так, совсем, совсем забытый сирота!.. В великом божьем мире ни одной Ты не найдешь души себе родной!.. Питался я не материнской грудью И не спал на ее коленях. Чуждый голос Учил меня родному языку И пел над колыбелию моей.
Молчание. Ходит взад и вперед. Потом опять приходит в спокойное положение.
А л в а р е ц О чем печален! - точно вот как было. Возможно ли тебе теперь жениться На дочери моей? что после скажут Другие благородные испанцы?
Фернандо Поговорят - и замолчат.
А л в а р е ц Не замолчат, не слыхано у нас, Чтобы на улице найденный человек С семейством очень древним, благородным Мог сблизиться.
Фернандо Сказать вам отчего? Боятся эти люди, чтоб тогда Их равенство скорей не увидали...
Алварец подходит к портретам.
Алварец Вот этот, здесь, мой первый предок, жил При Карле Первом, при дворе, в благоволенье У короля - второй при инквизиции Священной был не в малых людях; Вот тут написано, что сделал он: Три тысячи неверных сжег и триста В различных наказаниях замучил.
Фернандо (насмешливо) О, этот был, без спору, муж святой; Конечно, он причислен к лику?
Алварец (равнодушно) Нет еще!.. Вот третий здесь в военном одеянье, С пером на шляпе красным и с усами: Вторым служил на флоте он - и утонул В сраженье против англичан проклятых. Еще ж пятнадцать прадедов моих ты видишь (Дай Бог, чтоб и меня сюда вписали И род наш до трубы последней продолжился); И - ты - ты захотел вступить в число их? Где, где твои родители, бродящие По свету негодяи - подлые... или... Несчастные любовники, или какие- Нибудь еще похуже... дерзкий! что ты скажешь? Когда пергаменты свои покажешь И явишь все, тогда я замолчу.
Фернандо О, если б только я хотел молчать Заставить вас (трогая шпагу), то без пергаментов Я б это мог.
Алварец Уж слишком ты забылся, Бродяга! покажи ж сейчас, Как ты меня молчать заставишь: а не то Велю тебя прибить, и это верно, Как то, что папа есть апостолов наместник! Как ты меня молчать заставишь? Бедняга, плут, найденыш!.. ты не помнишь, Что я, испанский дворянин, могу Тебя суду предать за эту Обиду (топнув), видишь ты перед собою Изображения отцов моих? Кто ж твой отец? кто мать твоя, Которая оставила мальчишку У ветхой церкви? - Верно уж, жидовка; А с христианкой быть сего не может: Итак, смирись, жидовское отродье, Чтоб я тебя из жалости простил!..
... По ослепительной белизне их, у подошв, местами мелькали как бы дымившиеся туманно-сизые пятна. Это были отдаленные деревни; но их уже не мог рассмотреть человеческий глаз. Только вспыхивавшая при солнечном освещении искра золотой церковной маковки давала знать, что это было людное большое селение. Все это облечено было в тишину невозмущаемую, которую не пробуждали даже чуть долетавшие до слуха отголоски воздушных певцов, пропадавшие в пространствах. Гость, стоявший на балконе, и после какого-нибудь двухчасового созерцания ничего другого не мог выговорить, как только: "Господи, как здесь просторно!"
Кто ж был жилец и владетель этой деревни, к которой, как к неприступной крепости, нельзя было и подъехать отсюда, а нужно было подъезжать с другой стороны, где врассыпку дубы встречали приветливо подъезжавшего гостя, расставляя широко распростертые ветви, как дружеские объятья, и провожая его к лицу того самого дома, которого верхушку видели мы сзади и который стоял теперь весь налицо, имея по одну сторону ряд изб, выказывавших коньки и резные гребни, а по другую-церковь, блиставшую золотом крестов и золотыми прорезными узорами висевших в воздухе цепей? Какому счастливцу принадлежал этот закоулок?
Помещику Тремалаханского уезда, Андрею Ивановичу Тентетникову, молодому тридцатитрехлетнему счастливцу и притом еще и неженатому человеку.
Кто ж он, что ж он, каких качеств, каких свойств человек? У соседей, читательницы, у соседей следует расспросить. Сосед, принадлежавший к фамилии ловких, уже ныне вовсе исчезающих, отставных штаб-офицеров брандеров, изъяснялся о нем выраженьем: "Естествен-нейшии скотина!" Генерал, проживавший в десяти верстах, говорил: "Молодой человек неглупый, но много забрал себе в голову. Я бы мог быть ему полезным, потому что у меня не без связей и в Петербурге, и даже при..."-генерал речи не оканчивал. Капитан-исправник давал такой оборот ответу: "[Да ведь чинишка на нем дрянь]-а вот я завтра же к нему за недоимкой!" Мужик его деревни на вопрос о том, какой у них барин, ничего не отвечал. Стало быть, мненье о нем было неблагоприятное...
