Фернандо (в беспокойстве) Послушай, Алварец! теперь - теперь я Ничем тебе не должен! - Алварец, Ни благодарности, ни уваженья Не требуй от меня,- кровь благородная Текла поныне в жилах этих; Минута молчания. Вот эта шпага, если хочешь знать, Она тебя молчать заставит.
А л в а р е ц Вон! вон скорей из дома моего, Чтоб никогда ни сам, ни дочь моя Тебя близ этих мест не увидали. Но если ж ты замыслишь потихоньку Видаться с нею, то клянусь Мадритом, Клянусь портретами отцов моих, Заплотишь кровью мне.
Фернандо Ты можешь кровь мою Испить до капли, всю; но честь... но честь Отнять не в силах, Алварец!
А л в а ре ц Вон! вон, глупец! Когда ты хлеба Иметь не будешь - к моему окошку Не подходи, а то велю прогнать. (В сторону.) Каков же негодяй Фернандо стал!..
Фернандо О! ад и небо!.. ну прощай!.. Но бойся, если я решусь на что-нибудь!..
Убегает в бешенстве и сталкивается в дверях с патером Сорринием, которого не замечает. Соррини на минуту поражен, но, наконец, сгибает спину и с поклоном входит. Алварец идет радостно иезуиту навстречу.
Алварец А! добрый день отцу Сорринию! (Он его сначала в беспокойстве не заметил.) Как поживаете, святой служитель божий?
Соррини (кланяясь, с притворством глаза к небу) Помилуйте, я лишь смиренный раб его И ваш слуга покорнейший. Да что у вас за шум в дому случился? Как бешеный, тут кто-то пробежал И даже мне не поклонился.
Алварец Да, я теперь лишь из дому прогнал Питомца своего; давно пора уж было.
Соррини И я давно уже заметил это; Но не хотел лишь беспокоить вас... Повеса он большой и пылкий малый, С мечтательной и буйной головой. Такие люди не служить родились, Но всем другим приказывать. Не то, что мы: которые должны Склоняться ежедневно в прахе, Чтоб чувствовать ничтожество свое, Стараясь добрыми делами Купить себе прощенье за грехи. А что он сделал, должно ли мне знать? Быть может, против церкви или короля - Так мне не худо знать...
Алварец Бедняга этот...
С о р р и и и Бедняга?
Алварец Как же! я его нашел Ребенком, брошенным на улице.
Соррини Таким бы людям надобно прощать, Они наказаны уж Богом.
Алварец Как прощать? Да я вам расскажу, что сделал он.
Со рр и н и (в сторону) Как жалко, что его карманы пусты; А то набил бы я свои потуже. Так в мире все из рук в другие переходит.
Алварец (с таинственным видом) Когда он был еще ребенком, позволял Ему я с дочерью моей играть; Они играли - да играли - я не думал, Что выдет что-нибудь из этого худое. Бывало, спросишь: "Что вы, дети?" -- "Мы играем".-- "Во что?" -- "В любовь!" - и нежно целовались, Как горлицы.
... Наезжая в гости в ее родной городок, он посещал с тестем уроки Библии для взрослых в молельном доме. На еврея Мейлера там взирали как на диковину и обращались к нему с "забавным почтением": попросили даже пролить свет на отдельные стихи из Нового Завета, смысл которых эти безыскусные христиане понимали не вполне. Сам Мейлер, прочитав Евангелия, нашел их "в отдельных местах замечательными", "но там, где глаз не падает на гениальную фразу, проза выглядит пресной, а само повествование безнадежно противоречивым. Поэтому я решил, что этот удивительный сюжет необходимо изложить заново, причем как следует". Кто же исправит огрехи и ляпы, пропущенные литературными комиссиями ранних христиан? Разумеется, сам Норман Мейлер. И он сказал себе: "Если я смог написать об Исиде, Осирисе и Ра, вряд ли Новый Завет окажется намного труднее". И ошибся он лишь отчасти. Его евангелие написано несложным, достаточно вольным английским языком, но осанистое необиблейское величие текста внушает жутковатый трепет. Порой предложения чересчур просты ("Мы ели и веселились"; "Он в слезах вышел вон. Он плакал"), другие же, наоборот, чересчур витиеваты ("В глазах моих, точно стражники на часах, стояли слезы"), но в целом тон выдержан и звучит вкрадчиво-убедительно. Откуда, собственно, льется благостный голос-дух Иисуса, возможно, лучше не вникать, но Мейлер берет этот тон с самого начала. Его Иисус жалуется на преувеличения и неточности, которые встречаются в Евангелиях, написанных "спустя много лет после моего ухода", а потом сообщает читателям: "...Я решил изложить свою историю сам. Тем, кто непременно спросит, как слова мои попали на страницы книги, отвечу: считайте это еще одним маленьким чудом". Иисус намерен исправить все неточности, хотя сам отнюдь не уверен, что такая задача окажется ему по силам. Он лишь надеется "не погрешить против истины" - в отличие от Марка, Матфея, Луки и Иоанна, которые "стремились увеличить число своих приверженцев", как евреев, так и язычников...
