сти души уверены в величии своих заслуг и в правах своих на всеобщую признательность; они думают, что, шлифуя русский стих, баюкая нас своими тихими мелодиями, воспевая на тысячу ладов мелк..
24 июля 1859 МАЮ Бывало, с детскими мечтами Являлся ты как ангел дня, Блистая белыми крылами, Весенним голосом ..
Жоржи Амаду, как и всякий подлинный писатель, не описывает событий, а раскрывает нам людей, участвующих в этих событиях...
Ах! Эмилия! Ступай ты лучше в монастырь, Ступай в обитель - скрой себя от света, Умри!.. предвижу много страшного!.. О, если б никогда ее не знал я! Звон. Полночь!.. прости!., но что за шорох... Молчанье. Мы пропали! Я позабыл калитку затворить... Беги!., беги!..
Эмилия Спаси нас царь небесный! (Уходит на балкон и скрывается.)
Фернандо (вынимает шпагу) Кто там! заплатишь дорого За это любопытство мне!
Ударяет по кусту. Вскрикнув, выползает жид седой и бросается на колени.
Моисей Помилуй... Яви, что жалость у испанца есть.
Фернандо Вздор, вздор... ты слышал - и умрешь. Признайся, ты подослан. (Шпагу подставляет к горлу.)
Моисей (на коленях) Нет.
Фернандо Ты лжешь...
Моисей Страшись убить напрасно старика; (кидается в ноги, обнимает колени) Спаси меня... у нас ведь Бог один... Меня преследуют... быть может, твой Отец, в живых... я сам отец... о, для него - Спаси меня от инквизиции... Возьми именья половину... но зачем Ругаться попусту над сединами -- Тебе заплотит Бог твой... у меня Есть дочь, что будет с нею, если ты Меня не пощадишь... что будет с нею... О! сжалься, сжалься!
Фернандо У тебя есть дочь!.. А я хотел?.. о... нет! довольно в свете Сирот и без нее... возьми (кидает ему, не глядя, плащ и шляпу) надень!.. Иди за мной - ни слова... или смерть!.. Ни слова - я хочу тебя спасти!..
Моисей Как!.. как!.. Молчание. Жид в изумлении. Испанец с презреньем глядит на него. Клянусь Иерусалимом, Что он не христианин... это верно. (Надевает плащ и шляпу.)
Фернандо Собака! что сказал ты... что сказал ты?.. Не смей закон мой поносить при мне... Пойдем. Являются издали факелы и люди с другой стороны.
Моисей (тихо про себя) Но если он меня предаст, Но если он...
Фернандо Ты видишь факелы! пойдем.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
СЦЕНА I В доме Соррини; комната, где он угощает бродяг, чтоб они ему служили. Несколько испанцев сидят за двумя столами, кричат, смеются и пьют. Слуги разносят вины.
1-й испанец (бродяга) Да, если инквизиция святая На тот конец учреждена была, Чтоб нас кормить, то дай Бог ей здоровья... Соррини, впрочем, очень добрый малый, Хотя ханжит немного - по с летами, Когда придет пора рассудка, можно Надеяться на исправленье.
2-й испанец Ты, конечно, Ослеп и белое за черное берешь, Как все слепые... ха! ха! ха!.. не так ли? (Пьет.)
1-й испанец Могу заверить вас, друзья мои, Что молод патер наш. Не телом, так душой. Как любят женщины его поныне, И как он сам их любит, вопреки закону!
3-й испанец Он женщинами столько же любим, Как нами!..
- На ваш вопрос, мадам Эрнестин, - сказал Гурвич, - мне очень трудно ответить. Боимся ли мы зверей? Тут все дело в индивидуальности, в характерах, в привычке и навыке, в опытности, в любви к делу и, конечно, уже в психологии зверя, с которым работаешь... Главное же все-таки наличие дара и его размеры, - это уж от бога. Возьмите, например, великого, незабвенного и никем не превосходимого Блонделя. Это был истинный бог циркового искусства, владевший в совершенстве всеми его видами, родами и отраслями, за исключением клоунады. Это он впервые дерзнул перейти через водопад Ниагару по туго натянутому канату, без балансира. Впоследствии он делал этот переход с балансиром, но неся на плечах, в виде груза, любого из зрителей, на хладнокровие которого можно было полагаться. После Блонделя осталась книга его мемуаров, написанная превосходным языком и ставшая теперь большою редкостью. Так, в этой книге Блондель с необыкновенной силой рассказывает о том, как на его вызов вышел из толпы большой, толстый немец, куривший огромную вонючую сигару, как сигару эту Блондель приказал ему немедленно выбросить изо рта и как трудно было Блонделю найти равновесие, держа на спине непривычную тяжесть, и как он с этим справился. Но на самой половине воздушного пути стало еще труднее. Немец "потерял сердце", подвергся ужасу пространства, лежащего внизу, и ревущей воды. Он смертельно испугался и начал ерзать на Блонделе, лишая его эквилибра [равновесия (от фр. equilibre)]. - Держитесь неподвижно, - крикнул ему артист, - или я мгновенно брошу вас к чертовой матери! И тут настала ужасная минута, когда Блондель почувствовал, что он начинает терять равновесие и готов упасть. Сколько понадобилось времени, чтобы снова выправить и выпрямить свое точное движение по канату, - неизвестно...
