Обязательный аудит. Наши специалисты предоставят клиенту аудиторское заключение, комментарии и разъяснения по всем вопросам, касающимся ведения бухгалтерского и налогового учета, составления отчетности и т.д. saldo-audit.ru
М.Лермонтов
Слово "Бородино" знает весь мир. Это название небольшой деревни, находящейся недалеко от Москвы, на старой Смоленской дороге, стало символом побед. И в этом немалая заслуга русских писателей, в числе которых и Михаил Юрьевич Лермонтов.
Но сначала хочется вспомнить другое его стихотворение. Именно в нем поэт смог передать страдания русского воина, умирающего на тюле брани:
Наедине с тобою, брат,
Нам довелось побыть.
На свете мало, говорят,
Мне остается жить.
Поедешь скоро ты домой.
Смотри ж... Да что!
Моей судьбой.
Сказать по правде, очень
Никто не озабочен.
Служили в те годы не так, как нынче, — десятилетиями. Фактически солдат всю свою зрелость тратил на армию, теряя связи с родными. Понятия "рекрутчина", "судьба рекрута" были в России синонимами каторги.
Конечно, за годы службы неграмотный мужик превращался в настоящего воина, умелого, по-своему образованного, бывалого. Но оторванность от исконных корней всегда болезненна. Именно это и сумел передать поэт в небольшом стихотворении:
Отца и мать мою едва ль
Застанешь ты в живых.
Признаться, право, было б жаль
Мне опечалить их.
Но если кто из них и жив,
Скажи, что я писать ленив...
Что бился храбро за царя.
Что плохи наши лекаря,
Что полк в поход послали
И чтоб меня не ждали...
В "Бородино", при всем пафосе, нарочитой маршевой ритмике и плакатной восторженности, мелькают бриллианты таких же скорбных в своей обыденности строк:
...Рука бойцов колоть устала,
И ядрам пролетать мешала
Гора кровавых тел...
...Смешались, в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий
Слились в протяжный вой...
...Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам...
Да жаль его: сражен булатом,
Он спит в земле сырой...
Думается, что творческий человек не способен восхвалять войну. Даже — освободительную. В любом сражении поэт увидит вой озверевших людей и смертоносных орудий, хлад вскопанной земли, безразличие трупов и скорбь умирающих.
Лермонтов воевал на Кавказе, воочию видел смерть. Для него война не могла стать чем-то привлекательным. Конечно, он, как и все русские, восхищался победой над Наполеоном, но патриотизм поэта был омрачен знанием того, что любая воинская победа — пиррова. В ней больше печали, чем гимнов. В ней кровь и боль задекорированы знаменами и маршами.
Тем временем:
... - Беги скорей на село, проси их ко мне, да не слушай никаких отговорок. - Я уж их звал, сударь, и они сейчас будут, - пробормотал сквозь зубы Андрей. - Так скажи, чтоб прибавили что-нибудь к ужину, - продолжал батюшка, - и вели принесть из подвала штоф запеканки, две бутылки вишневки, две рябиновки и полдюжины виноградного. Ступай! Слуга отправился. Минут через пять вошли в комнату три козака и один пожилой человек в долгополом сюртуке. - Милости просим, дорогие гости! - сказал батюшка, идя к ним навстречу. Зная, что набожные козаки всегда помолятся прежде святым иконам, а потом уж кланяются хозяину, он промолвил, указывая на образ Спасителя, который трудно было рассмотреть в темном углу: "Вот здесь!" - но, к удивлению его, козаки не только не перекрестились, но даже и не поглядели на образ. Приказный сделал то же самое. "Не фигура, - подумал батюшка, - что это крапивное семя не знает Бога; но ведь козаки - народ благочестивый!.. Видно, они с дороги-то вовсе ошалели!" Меж тем нежданные госта раскланялись с хозяином; козаки очень вежливо поблагодарили его за гостеприимство, а приказной, сгибаясь перед ним в кольцо, отпустил такую рацею, что покойный батюшка, хотя был человек речистый и за словом в карман не ходил, а вовсе стал в тупик и вместо ответа на его кудрявое приветствие закричал: "Гей, малый! Запеканки!" Вошел опять Андрей, поставил на стол тарелку закуски, штоф водки и дедовские серебряные чары по доброму стакану. - Ну-ка, любезные! - сказал батюшка, наливая их вровень с краями. - Поотогрейте свои душеньки; чай, вы порядком надроглись. Прошу покорно! Госта чин-чином поклонились хозяину, выпили по чарке, хватили по другой, хлебнули по третьей; глядь-поглядь, ан в штофе хоть прогуливайся - ни капельки! "Ай да питухи! - подумал батюшка. - Ну!!! нечего сказать, молодцы! Да и рожи-то у них какие!" В самом деле, нельзя было назвать этих нечаянных гостей красавцами...
