Армянский славный край Лежит за Араратом, Пожалуй приезжай Ко мне сегодня с братом! 1854 x x x ..
Умереть таким способом мучительнее, чем повеситься. Но зато не вызывает того отвращения, как повешение, и, кроме того, не несет опасности, что ме..
Иных господа и свои братья, дворовые, стали с горячим любопытством, хоть и ласково, допрашивать: "Где были, у кого служили, чем кормились в это время, что делали?..
Какие мотивы лирики М.Лермонтова я вижу в «Герое нашего времени»
М. Ю. Лермонтов — поэт поколения 30-х годов XIX века. “Очевидно, — писал Белинский, — что Лермонтов поэт совсем другой эпохи и что его поэзия — совсем новое звено в цепи исторического развития нашего общества”. Эпоха безвременья, политической реакции после восстания декабристов в 1825 году, разочарования в прежних идеалах породила такого поэта, как М. Ю. Лермонтов, поэта, который своей главной темой избрал тему одиночества. И тема эта проходит через все творчество Лермонтова: с необычайной силой звучит она в лирике, в поэмах, в бессмертном романе “Герой нашего времени”. Связь “Героя нашего времени” с образами лирических произведений Лермонтова несомненна. Ведь главная мысль романа была изложена поэтом в стихотворении “Дума”: Печально я гляжу на наше поколенье! Его грядущее - иль пусто, иль темно, Меж тем, под бременем познанья иль сомненья, В бездействии состарится оно... В этих строках уже высказаны мысли, которые найдут отражение и на страницах романа, ведь главный герой его — Григорий Александрович Печорин — и является типичным представителем целого поколения, в судьбе которого отражаются все пороки, недостатки, болезни общества той эпохи. Об этом сам автор напишет в предисловии ко второму изданию своего романа: “Это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии...” Какими чертами наделен герой времени 30-х годов? Он разочарован в жизни, у него нет положительных идеалов, цели в жизни, он не верит ни в любовь, ни в дружбу, смеется над человеческими привязанностями, “жизнь его томит, как ровный путь, без цели, как пир на празднике чужом”. Григорий Печорин напоминает своими поступками лирического героя стихотворения “И скучно, и грустно...”. Он разочарован в любви. Так, увлечение черкешенкой Бэлой приводит к преждевременной нелепой ее смерти. Герой романа как бы восклицает: Любить - но кого же? — на время не стоит труда, А вечно любить невозможно... Григорий Печорин относится и к жизни как к игре, к глупой шутке (“И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг — такая пустая и глупая шутка”). Он не дорожит жизнью, не боится смерти, с радостью идет на испытание судьбы, рискуя быть убитым пьяным казаком или погибнуть в пучине моря (“фаталист”, “Тамань”). Размышления Печорина в дневнике, который является беспощадным самоанализом и саморазоблачением, показывают степень одиночества героя. Это подтверждают и образы-символы, характерные для лирики поэта. Печорин в туманную ночь в “Тамани” видит вдалеке белеющий парус (“Парус”) вспоминает о высоком звездном небе, о связи людей, всего мироздания с Богом (“Выхожу один я на дорогу.--”! “Когда волнуется желтеющая нива...”). Только вечная величественная природа успокаивает героя романа, примиряет его с окружающей действительностью. Именно с этого момента Григорий Печорин мог бы воскликнуть: И счастье я могу постигнуть на земле, И в небесах я вижу Бога.
Тем временем:
... М. С. Альтман блестяще окончил курс словесного отделения в 1923 г. и защищал в установленном colloquium'e работу «Дремлющие мифы в „Илиаде“ Гомера»: 1) конский миф, 2) Одиссей в «Илиаде», 3) числительные в «Илиаде». Под «дремлющим мифом» разумеет он рудименты первичного мифа. Исследование было самостоятельно, остроумно, талантливо и основано на хорошем знании Гомера. Оставлен при университете был он по моему предложению и при моей кафедре, хотя, собственно говоря, он не классик по своей специальности, а желал бы специально сосредоточиться на поэтике. Но самостоятельной кафедры поэтики (преподавание которой веду я) у нас нет, и мы классифицируем студентов, изучающих поэтику, по историко-литературной и филологической базе, полагаемой ими в основание их изучений.
Альтман исходит из филологии античной, из Гомера, и программа докторских экзаменов, для него выработанная, есть комбинированная программа, обнимающая Гомера, трагедию, античную теорию поэзии, истории античных литератур, искусств и религий, с одной стороны, и историческую поэтику, мифологические школы, первобытную культуру по данным сравнительного языкознания, с другой. Одним словом, его первая задача — историческая поэтика и миф с точки зрения исторической поэтики. Формальный метод (применяемый мною исключительно в моем семинарии по поэтике) ему равно близок. Альтману хотелось бы работать в Петербурге в исследовательском институте. Он очень даровит, — в этом ручаюсь, и полон рвения. Не откажите его руководствовать и ему содействовать. Помощью, оказанной ученику моему, Вы премного меня обяжете. Сам я уезжаю на год в заграничную командировку. В Баку напечатал я монографию «Дионис и прадионисийство», экземпляров которой я, к сожалению, лишен, ибо Наркомпрос в Баку, ее издавший, предоставляет ее от него выписывать, но сам ничего не делает для ее распространения и автору не дает книги для раздачи...
