Но тут и пришло мне спасение. Спасение было в том, что я с детства удержал смутное представление о том, что в евангелии есть ответ на мой вопрос...
> Свадьба Терезы Батисты, или Забастовка закрытой корзины в Баии, или Тереза Батиста сбрасывает смерть в море 1 &nb..
Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
«Во мне два человека...»(В чем сложность и противоречивость натуры Печорина)
В предисловии к роману «Герой нашего времени» Лермонтов с сожалением отмечал, что пока еще русский читатель наивен и слишком простодушен, поэтому ему зачастую приходится разъяснять цели и замысел своих произведений. Такое замечание писатель высказывал неслучайно, потому что действительно поначалу подобное непонимание возникло и в отношении главного героя романа — Печорина, которого современники тут же обвинили в безнравственности. Но критики и литературоведы, достаточно искушенные в вопросах русской и мировой литературы, сразу же заговорили о новом художественном типе героя — молодом человеке с не-однозначным, противоречивым характером, и по этой причине неспособном найти свое место в жизни. С самого начала Печорин предстает перед читателями как «странный человек». Вот как о нем говорит добродушный Максим Максимыч: «Славный был малый, смею вас уверить; только немножко странен... Да-с, с большими был странностями». Странность во внешнем и внутреннем облике Печорина подчеркивают также и другие персонажи романа (странствующий офицер, княжна Мери). Но этой особенности Печорин достигает не благодаря своему социальному происхождению или привилегированному положению в обществе, которых в то время порой было достаточно, чтобы произвести впечатление и заинтриговать людей. Печорин заставляет о себе говорить других героев, а вслед и самих читателей, благодаря своим внутренним качествам и глубине характера. Сложный внутренний мир Печорина — это и есть тот главный, вырабатывающий жизненную энергию нерв, на который влияет окружающий мир, со всеми его положительными и негативными сторонами. Многие поступки Печорина даже его близкие друзья, такие как Максим Максимыч, Вернер, Вера и другие, не могут понять и объяснить. Но при этом они не решаются обвинять своего друга в безнравственности. Возможно, потому, что в поступках Печорина всегда чувствовались естественные движения души героя. Лермонтов выносит на суд читателей всю генеалогию сложности, неоднозначности характера и поведения Печорина: Сам герой в откровенном разговоре с Максимом Максимычем так объясняет свою «странность»: «Воспитание ли меня сделало таким, бог ли меня так создал, не знаю; знаю только то, что если я причиною несчастия других, то и сам не менее несчастлив». Действительно, самым удивительным для Печорина и для тех людей, с которыми его сводит судьба, остается несчастливый финал для всех участников. Когда молодой офицер увидел Печорина, его поразили глаза этого человека. Стальной блеск, который они отражали, мог говорить лишь об одном — или о злом нраве, или о глубокой постоянной фуста. Но самое главное, что все свои противоречия Печорин сумел почувствовать и осознать, но при этом не сумел сделать следующего шага — преодолеть их. Так, герой искренне признавался: «Во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне все мало: к печали я так же легко привыкаю, как к наслаждению, и жизнь моя становится пус-тее день ото дня...». Печорин действительно обладает многими завидными качествами - он умен, физически развит, внешне привлекателен, смел и уверен в себе. Но при этом ему все-таки недостает важного звена, той животворящей силы, которая смогла бы объединить и направить достоинства Печорина а нужное русло. По этому поводу герой произносит ключевую фразу: «Если б все меня любили, я в себе нашел бы бесконечные источники любви». Печорин, наверное, забыл старинную мудрость, которая гласит: от добра добра не ищут. Через препятствия и все невзгоды человека ведет только всепоглощающая, а не эгоистичная любовь. Однако на протяжении всего романа Печорин был больше озадачен личными проблемами, чем судьбой других героев. В одном из собственных рассуждений, сам того до конца не осознавая, герой выносит себе приговор, он говорит: «Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого». Таким образом, Печорин выбирает дорогу зла, а не любви. Но назвав свой роман «Герой нашего времени», Лермонтов как бы усложняет проблему, выносит ее за рамки личного решения. На самом деле, может быть, это время породило таких героев? Действительно, современность Печорина — 30-е годы XIX века -это переломный период в жизни общества, когда заканчивается эпоха романтизма. В свое время романтики очень много говорили и размышляли об идеалах и светлых устремлениях человека, а реальность так и осталась ими непознанной, холодной и беспощадной к человеку. Поэтому общество всерьез начинает задумываться о том, как примирить мечты и реальность, сократить пропасть между ними. И этот шаг не сразу удастся сделать, еще многие люди будут срываться в бездонную пропасть, через которую еще не проложен заветный мост, - так, как это произошло и в жизни Печорина.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Так мы узнавали, что бродячие пилоты не слишком много разговаривали в полете.
Река резко свернула на север и ушла от нас. Мы же по прежнему летели над землей, в край невысоких, с мягкими очертаниями, поросших травой холмов, сверкающих на солнце озер и разбросанных повсюду ферм.
Вот оно… снова приключение. Мы втроем да два наши самолета – вот все, что осталось от того, что начиналось весной как Великий Американский Воздушный Цирк, Презирающие Смерть Мастера Воздушной Акробатики, Настоящие Воздушные Бои Времен Великой Войны, Захватывающие и Опасные Фигуры Высшего Пилотажа и Фантастический Затяжной Прыжок с Парашютом. (А также: Надежные Пилоты с Государственной Лицензией Поднимут Вас в Воздух, и Вы Увидите Ваш Город с Высоты. Три Доллара за Полет. Тысячи Безаварийных Полетов).
Но в нынешние времена все остальные Великие Американские Авиаторы уже были связаны иными обязательствами; они повернули свои самолеты назад, в будущее из Прейри дю Шайен, штат Висконсин, и бросили Пола, Стью и меня летать одних в 1929 году.
Доведись нам жить в это время, и мы бы отыскивали для приземления поросшие травой поля и пастбища поближе к городкам. Мы бы на свой страх и риск занимались воздушной акробатикой, находили бы себе платных пассажиров. Мы знали, что пять самолетов, цирк в полном составе, мог бы по выходным собирать толпы зрителей; но захочет ли кто нибудь в будний день двинуться с места, чтобы увидеть всего два самолета, причем без всякой рекламы? От этого зависели наше горючее и масло, наша еда, наши поиски вчерашнего дня, наш образ жизни. Мы не могли смириться с тем, что времена приключений и самостоятельных людей безвозвратно ушли в прошлое.
Мы выбросили наши навигационные карты вместе с временем, из которого они пришли, и теперь совершенно затерялись в пространстве. Там, в холодной выси серебристого ревущего воздуха, я думал, что мы, должно быть, где нибудь над Висконсином или над северным Иллинойсом, но определиться с большей точностью был не в состоянии. Не было ни севера, ни юга, ни востока, ни запада. Только дующий откуда то ветер да мы, гонимые им в неведомом направлении, кружили здесь над городком, над лугом, над берегом озера, вглядываясь вниз...
