го количества башкирских земель, до неблагонадежности припущенников [Припущенниками называются те, которые за известную ежегодную или единовременную плату, по заключенному догов..
Когда Гаркуша со всем усердием творил земные поклоны, то некто из народа толкнул его в спину столь небрежно, что он плотно стукнулся лбом об пол...
шим горам, горящие пики, и в горах - мы знаем уже - родится лучшая медь в свете, но не знаем еще, нет ли там лучших алмазов, серебра, золота, топазов и, наконец, что дороже золота,..
«Герой нашего времени» М.Ю.Лермонтова как психологический роман
Роман М.Ю.Лермонтова «Герой нашего времени» считают первым русским социально-психологическим и философским романом. В связи со стремлением автора раскрыть «историю души человеческой» роман Лермонтова оказался насыщенным глубоким психологическим анализом. Автор исследует «душу» не только главного героя, но и всех остальных действующих лиц. Психологизм Лермонтова специфичен тем, что он выступает не как форма самовыражения писателя, а как объект художественного изображения. Анализу подвергаются и внешний облик героя, и его обычаи, и его поступки, и его чувства. Лермонтов внимателен к оттенкам переживаний, состоянию человека, его жестам и позам. Стиль автора можно назвать психолого-аналитическим. Самоанализ Печорина очень глубок, всякое душевное состояние выписано обстоятельно и подробно, анализируется собственное поведение и психологические причины, мотивы и намерения действий. Доктору Вернеру Печорин признается: «Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова, другой мыслит и судит его…» За видимым в произведении раскрывается существенное, за внешним – внутреннее. Психологизм служит здесь способом обнаружения и познания того, что при первом восприятии кажется загадочным, таинственным и странным. Важное место в романе, где действие совершается в разных географических точках (у моря, в горах, в степи, в казачьей станице), занимает пейзаж. Восприятие природы в произведении помогает раскрыть внутренний мир героя, его состояние, его восприимчивость к прекрасному. «Я помню, – записывает в своем журнале Печорин, – в этот раз больше, чем когда-нибудь прежде, я любил природу». Герой романа близок к природе со всем ее разнообразием, а она действует на его внутренний мир. Печорин убежден, что душа зависит от природы и ее сил. Пейзаж каждой части романа подчинен тому замыслу, который в ней реализуется. Так, в «Бэле» зарисована кавказская природа (скалы, обрывы, Арагва, снеговые вершины гор), которая противопоставлена северной природе и дисгармонично устроенному обществу. Прекрасная и величественная природа контрастна мелким, неизменным интересам людей и их страданиям. Беспокойная, капризная стихия моря способствует той романтичности, в какой предстают перед нами контрабандисты из главы «Тамань». Утренний пейзаж, исполненный свежести, включающий золотые облака, составляет экспозицию главы «Максим Максимыч». Природа в «Княжне Мери» становится психологическим средством раскрытия характера Печорина. Перед дуэлью – по контрасту – вводится сияние солнечного света, а после поединка солнце покажется герою тусклым, и лучи его уже не греют. В «Фаталисте» холодный свет сияющих звезд на темно-голубом своде наводит Печорина на философские размышления о предопределении и роке. В целом это произведение является социально-психологическим и философским романом, родственным роману-путешествию, близким к путевым запискам. Жанр психологического романа потребовал создания новой романной структуры и особенного психологического сюжета, где Лермонтов отделил автора от героя и расположил повести в особой последовательности. «Бэла» представляет собой произведение, соединившее путевой очерк и новеллу о любви европейца к дикарке. «Максим Максимыч» – рассказ с центральным эпизодом, данным крупным планом. «Тамань» – синтез новеллы и путевого очерка с неожиданной концовкой. «Княжна Мери» - «светская повесть» психологического характера с дневником героя и сатирическим очерком нравов «водяного общества». «Фаталист» - философская повесть, соединенная с «мистическим рассказом» о роковом выстреле и «таинственном случае». Но все эти жанровые формы, отдельные повествования стали у Лермонтова частями единого целого – исследования духовного мира современного героя, личность и судьба которого объединяют все повествование. Предыстория Печорина намеренно исключена, что придает его биографии черты таинственности. Интересно узнать, каков же в Печорине второй человек, мыслящий и осуждающий прежде всего самого себя. В «Журнале Печорина» раскрывается характер героя как бы «изнутри», в нем обнажаются мотивы его странных поступков, его отношение к себе, самооценка. Для Лермонтова всегда были важны не только поступки человека, но их мотивировка, которые по тем или иным причинам не могли быть реализованы. Печорин выгодно отличается от остальных персонажей тем, что его тревожат вопросы сознательного человеческого бытия – о цели и смысле жизни человека, о его назначении. Его беспокоит то, что его единственным назначением является разрушение чужих надежд. Даже к своей жизни он относится равнодушно. Только любопытство, ожидание чего-то нового волнует его. Однако, утверждая свое человеческое достоинство, Печорин активно действует, сопротивляется обстоятельствам на протяжении всего романа. Печорин сам себя судит и казнит, и это его право подчеркнуто композицией, в которой последний рассказчик – Печорин. Все важное, что было скрыто от людей, окружающих его, живших рядом с ним, любивших его, передано самим Печориным.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Мы все переглянулись, однако ж засмеяться
никто не посмел. Алексей Степаныч плюнул ему в глаза и крикнул: "На
колени!" Ну, в семинарии у нас совсем не то: розги почти совсем устранены,
а если и употребляются в дело, так это уж за что-нибудь особенное.
Наставники обращаются с нами на вы, к чему я долго не мог привыкнуть. Оно в
самом деле странно: профессор, магистр духовной академии, человек, который
бог знает чего не прочитал и не изучил, обращается, например, ко мне или к
моему товарищу, сыну какого-нибудь пономаря или дьячка, и говорит:
"Прочтите лекцию". Долго я не мог к этому привыкнуть. Теперь ничего. И мне
становится уже неприятно, иногда и вовсе обидно, если кто-либо говорит мне
mw; в этом ты я вижу к себе некоторое пренебрежение. Замечу кстати: мне
необходимо привыкать к вежливости, или, как говорит мой приятель Яблочкин,
к Порядочности (Яблочкин необыкновенно даровит, жаль только, что он
помешался на чтении какого-то Белинского и вообще на чтении разных светских
книг). Батюшка сказал, что с первых чисел сентября я буду жить в квартире
одного из наших профессоров с тою целию, Чтобы он имел непосредственное
наблюдение за моим поведением, следил за моими занятиями и, где нужно,
помогал мне своими советами. Этот надзор, мне кажется, решительно во всем
меня свяжет. Либо ступишь не так, либо что скажешь не так, вот сейчас и
сделают тебе замечание, а там другое, третье и так далее. Впрочем, может
быть, я и ошибаюсь: батюшка, наверное, желает мне добра. Стой! вот еще
новая мысль: что если этот дневник, который я намерен продолжать, по
какому-нибудь несчастному, непредвиденному случаю попадется в руки
профессора? Вот выйдет штука... воображаю!.. Да нет! Быть не может!
Во-первых, у меня, как и прежде, будет в распоряжении свой сундучок с
замком, в который я могу прятать все, что мне заблагорассудится; во-вторых,
я стану писать его или в отсутствие профессора,- или во время его сна;
стало быть, опасения мои на этот счет не имеют никакого основания. Жаль мне
бросить эту работу! Записывая все, что вокруг меня делается, быть может, я
со временем привыкну сео6од-нее излагать свои мысли на бумаге...
