Лажечников не скрыл его эгоизма, жестокости и мстительности; Марфе-посаднице он сумел придать жизненные черты. В 1842 - 1854 го..
Будучи молод и вспыльчив, я негодовал на низость ималодушие смотрителя, когда сей последний отдавал приготовленную мне тройкупод коляску чиновного барина...
В 1833 году он умер. ВОЕННЫЙ ГИМН ГРЕКОВ (Сочинение Риги) Воспряньте, Греции народы! День славы наступил...
«Да, заслужил я жребий мой!» (трагический герой поэмы «Мцыри».)
“Мне прежде снился сон прекрасный, Виденье дивной красоты... Действительность! Ты речью властной Разогнала мои мечты.” Дж. Г. Байрон
Совсем не случайно мое сочинение о творчестве М. Ю. Лермонтова предваряет эпиграф из стихотворения лорда Байрона, которое начинается словами:
Хочу я быть ребенком вольным И снова жить в родных горах, Скитаться по лесам раздольным, Качаться на морских волнах.
Мне кажется, что Музы этих поэтов говорят не просто на одном языке, но даже на близком наречии. Они по-разному прекрасны, но их внутренние миры постоянно пересекаются:
Бродил безмолвен, одинок, Смотрел, вздыхая, на восток, Томим неясною тоской По стороне своей родной.
Действительно, пересекаются, не вступая в противоречие. И это происходит несмотря на то, что оба мира склонны к драматическому одиночеству. Вообще, на мой взгляд, поэтическое творчество Лермонтова — это девяносто девять и девять десятых процента трагедии. Так что герой “Мцыри” — один из плеяды рыцарей печального образа, созданных М. Ю. Лермонтовым. Но он имеет свое запоминающееся лицо и незабываемый голос. Истоки трагедии “Мцыри” лежат глубоко в истории народов Кавказа. Лермонтов любил этот край и глубоко уважал непобедимо-гордый дух людей, населяющих его территорию. Бесконечные войны не могли сломить их свободолюбивый национальный характер. Даже наоборот, закалили его. И вот дитя такого народа попадает в плен, да не куда-нибудь, а в монастырь. Более жестокую насмешку судьбы трудно себе представить. Поэтому вполне понятен вопрос, которым начинает свою предсмертную исповедь Мцыри:
Старик! Я слышал много раз, Что ты меня от смерти спас, — Зачем?
Ведь ребенок был уже достаточно большим, чтобы помнить жизнь в родном ауле. Монахи думали, что мальчик со временем привык к плену, считали даже, что “...он хотел во цвете лет изречь монашеский обет”, но они глубоко ошибались. Как малышом он умел без стона переносить боль, так, взрослея, он учился скрывать мысли и чувства. Даже звон монастырского колокола был ему ненавистен, потому что он
Сгонял виденья снов живых Про милых ближних и родных, Про волю дикую степей, Про легких, бешеных коней, Про битвы чудные меж скал, Где всех один я побеждал!..
Во сне мальчик укреплял свой дух памятью предков, голосом их горячей крови. В его душе ни на минуту не угасал “огонь желанья” вернуться на родину и прожить жизнь, “полную тревог”. Только этот огонь помогал юноше выжить, и он же принес ему смерть. Однажды ночью, во время грозы, когда монахи в ужасе молили Бога о спасении, Мцыри убежал из плена, потому что почувствовал в себе могучую силу, равную силе Природы. С каким восторгом он говорит об этом:
...О, я как брат Обняться с бурей был бы рад! Глазами тучи я следил, Рукою молнию ловил...
Какой точный и великолепный образ нашел М. Ю. Лермонтов для представления свободного Человека! С этой минуты началась настоящая жизнь Мцыри. Этой жизни было отпущено всего три дня, но она оказалась объемнее многолетнего монастырского заточения. Первая встреча с красотой свободной природы наполнила душу героя обманчиво-идиллическим блаженством. Ему показалось, что он может гармонично слиться с природой, потому что “волшебные” и “странные” голоса природы были слышны ему. Казалось, что вот-вот станут понятны “все тайны неба и земли”. Мцыри чувствовал себя зверем, “был чужд людей и полз и прятался, как змей”. Также прекрасна была случайная встреча героя с женщиной. Он испытал мгновенное, острое чувство влюбленности, запомнил его как огромное счастье и сохранил в глубине души:
Воспоминанья тех минут Во мне, со мной пускай умрут.
Но все же главной целью Мцыри было возвращение на родину, поэтому он не дал свободу своей любви. После этого счастье отвернулось от него. Пропало чувство единения с природой, он заблудился и потерял дорогу к дому. Окружающая среда стала проявлять враждебность. Кульминацией поэмы является схватка юноши с могучим барсом. В этом первом и последнем бою Мцыри проявил все свои лучшие качества, воочию ощутил, для чего он был рожден и как должна была сложиться его жизнь. Сила духа, гордость, страстное сердце, умение побеждать, не испытывая ненависти к врагу, любовь к свободе слишком долго находились в плену, и в этом главная трагедия Мцыри:
Да, заслужил я жребий мой!
Это крик измученной души, потерявшей единственную надежду в жизни. Герой только самого себя винит в том, что потерял связь с природой — единственную дорогу, которая вела к его отчему дому. Вместе с мыслью о том, что “печать свою тюрьма оставила” на нем, приходит желание умереть. Мы слышим исповедь героя перед смертью, но это не покаяние, а желание повторить свой путь:
Все, что я чувствовал тогда, Те думы — им уж нет следа; Но я б желал их рассказать, Чтоб жить, хоть мысленно, опять.
В заключение не могу умолчать о том, как я люблю поэзию М. Ю. Лермонтова. Она хрустально чиста и волнующе страстна. Она умна и красива. Я люблю учить эти стихи наизусть, и они помогают мне справляться с неудачами. Без преувеличения могу сказать, что поэзия М. Ю. Лермонтова делает меня счастливым человеком.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... 'I haven't the faintest idea,' I answered, continuing to paste. 'Only, as I can't trespass upon your elegant hospitality for life, whatever I mean to do, I must begin doing this morning, when we've finished the papering. I couldn't teach' (teaching, like mauve, is the refuge of the incompetent); 'and I don't, if possible, want to sell bonnets.' 'As a milliner's girl?' Elsie asked, with a face of red horror. 'As a milliner's girl; why not? 'Tis an honest calling. Earls' daughters do it now. But you needn't look so shocked. I tell you, just at present, I am not contemplating it.' 'Then what do you contemplate?' I paused and reflected. 'I am here in London,' I answered, gazing rapt at the ceiling; London, whose streets are paved with gold though it looks at first sight like flagstones; London, the greatest and richest city in the world, where an adventurous soul ought surely to find some loophole for an adventure. (That piece is hung crooked, dear; we shall have to take it down again.) I devise a Plan, therefore. I submit myself to fate; or, if you prefer it, I leave my future in the hands of Providence. I shall stroll out this morning, as soon as I've "cleaned myself," and embrace the first stray enterprise that offers. Our Bagdad teems with enchanted carpets. Let one but float my way, and, hi, presto, I seize it. I go where glory or a modest competence waits me. I snatch at the first offer, the first hint of an opening.' Elsie stared at me, more aghast and more puzzled than ever. 'But, how?' she asked. 'Where? When? You are so strange! What will you do to find one?' 'Put on my hat and walk out,' I answered. 'Nothing could be simpler. This city bursts with enterprises and surprises. Strangers from east and west hurry through it in all directions. Omnibuses traverse it from end to end-- even, I am told, to Islington and Putney; within, folk sit face to face who never saw one another before in their lives, and who may never see one another again, or, on the contrary, may pass the rest of their days together...
