...
"Не знаю".
У него заблестели глаза.
"Если ты не знаешь, что это, значит это - джаз".
Потом с его ртом произошло что-то странное, возможно это была улыбка, у
него был золотой зуб, в самом центре, так что казалось, будто он выставил
его в витрине на продажу.
"Они сходят с ума от этой музыки, там, наверху".
Наверху, это значило на корабле. И улыбка эта означала, что они меня
берут.
Мы играли по три-четыре раза в день. Сначала для богатых из первого
класса, затем для тех, кто был во втором, и иногда шли к этим бедолагам из
эмигрантов и играли для них, но без формы, как были, и время от времени с
нами играли и они. Мы играли, потому что океан огромен и наводит страх,
играли, чтобы люди не замечали, как проходит время, и чтобы забывали, где
они и кто. Играли танцы, потому что, когда танцуешь, не можешь умереть и
чувствуешь себя Богом. Мы играли рэгтайм, потому что это музыка, под которую
танцует Бог, когда его никто не видит.
Под которую танцевал Бог, если бы он был черным.
(Актер уходит со сцены. Играет музыка дикси, очень веселая и главным
образом идиотская. Актер возвращается на сцену элегантно одетый как джаз мен
на пароходе. С этой минуты он ведет себя так, словно на сцене присутствует
реальный джаз-банд).
Леди и джентльмены, дамы и господа, синьоры и синьорины... Мадам и
мсье, добро пожаловать на этот корабль, в этот плавучий город, целиком и
полностью похожий на Титаник, спокойно, оставайтесь на своих местах, синьор
внизу взволнован, я разглядел это достаточно ясно, добро пожаловать на
океан, кстати, что вы здесь делаете?, бьюсь об заклад - у вас на хвосте
кредиторы, вы отстали лет на тридцать от золотой лихорадки, вы хотели
осмотреть корабль и не заметили, что он отчалил, вы вышли на минутку купить
сигареты, а в это время ваша жена находится в полиции, где говорит, он был
хорошим человеком, абсолютно нормальным, за тридцать лет ни одной ссоры.....
|
